"ЩИ" НА РУССКОМ СЕВЕРЕ: КУЛЬТУРНО-ЯЗЫКОВАЯ СИМВОЛИКА
DOI:
https://doi.org/10.17072/2037-6681-2017-2-47-54Ключевые слова:
Русский Север, диалектная лексикология, этнолингвистика, семантика, мотивация, традиционная пища.Аннотация
В статье реконструируется культурно-языковая символика щей на материале говоров Русского Севера (Архангельская и Вологодская области, а также северо-восток Костромской области). Статья включает лексические материалы, почерпнутые из опубликованных словарных источников, а также лексических картотек Словаря говоров Русского Севера и Топонимической экспедиции Уральского университета. Обычно щами крестьяне называли мясной суп с добавлением ячменной или овсяной крупы, а также суп из квашеной капусты. Фонетические формы щи и шти в говорах могут встречаться и на одной территории, но при этом их значения дифференцируются. На Русском Севере щи принадлежали к основной части рациона – их варили и как повседневное, и как праздничное блюдо, варьируя состав ингредиентов. В говорах различались щи и все прочие более жидкие супы, которые относились к разряду похлебок. Щи употреблялись за любой трапезой как в богатых, так и бедных домах. Капустные щи были самой привычной пищей и символизировали однообразие крестьянского рациона, могли рассматриваться как прототип всякой пищи. Щи подавали дома как часть праздничного угощения: на свадьбе совместное употребление щей означало согласие и породнение семей; щи символически были связаны с домом, с которым прощалась невеста. Благодаря яркому звуковому облику слова щи возникли присловья, основанные на рифме щи – полощи, щи – шли и называющие жидкую похлебку. Простота приготовления и незатейливость состава щей определили появление фразеологизмов как шти варит ʻзапросто, непринужденноʼ или щи похлебать ʻплохо, бессмысленноʼ. Во фразеологизме шти пролить ʻупастьʼ слово щи используется как эвфемизм по отношению к соматизму кровь.Библиографические ссылки
Атрошенко О. В. Русская народная хрононимия: системно-функциональный и лексикографический аспекты: дис. ... канд. филол. наук. Екатеринбург, 2012. 713 с.
Березович Е. Л. Русская лексика на общеславянском фоне: семантико-мотивационная реконструкция. М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2014. 488 с.
Березович Е. Л. Язык и традиционная культура: этнолингвистические исследования. М.: Индрик, 2007. 600 с.
Березович Е. Л., Осипова К. В. Названия некачественной пищи: пустой суп и некрепкий чай // Березович Е. Л. Русская лексика на общеславянском фоне: семантико-мотивационная реконструкция. М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2014а. С. 255–267.
Березович Е. Л., Осипова К. В. «Что едим, так и жисть живем»: пустой суп и некрепкий чай в зеркале языка // Антропологический форум. 2014б. № 20. C. 218–239.
Березович Е. Л. «Пищевая» модель в гидронимии Русского Севера: метафора и миф // История русского слова: ономастика и специальная лексика Северной Руси / отв. ред. Ю. И. Чайкина; Вологод. гос. пед. ун-т, Вологда, 2002. С. 156–163.
Кривощапова Ю. А. Русская энтомологическая лексика в этнолингвистическом освещении: дис. … канд. филол. наук: Екатеринбург, 2007. 252 с.
Леонтьева Т. В. Модели и сферы репрезентации социально-регулятивной семантики в русской языковой традиции: дис. … д-ра филол. наук. Екатеринбург, 2015. 427 с.
Лутовинова И. С. Слово о пище русской. СПб.: Авалон, Азбука-классика, 2005. 288 с.
References
Atroshenko O. V. Russkaya narodnaya khrononimiya: sistemno-funktsional’nyy i leksikografi-cheskiy aspekty. Diss. kand. filol. nauk [Russian folk chrononymy: systemic-functional and lexicographic aspects. Cand. philol. sci. diss.]. Ekaterinburg, 2012. 713 p. (In Russ.)
Berezovich E. L. Russkaya leksika na obshcheslavyanskom fone: semantiko-motivatsionnaya rekonstruktsiya [Russian vocabulary in the general Slavic context: sematic-motivational reconstruction]. Moscow, Russkiy Fond Sodeystviya Obrazovaniyu i Nauke Publ., 2014. 488 p. (In Russ.)
Berezovich E. L. Yazyk i traditsionnaya kul’tura: etnolingvisticheskie issledovaniya [Language and traditional culture: ethnolinguistic studies]. Moscow, Indrik Publ., 2007. 600 p. (In Russ.)
Berezovich E. L., Osipova K. V. Nazvaniya nekachestvennoy pishchi: pustoy sup i nekrepkiy chay [Designations of poor quality food: thin soup and weak tea]. In E. L. Berezovich. Russkaya leksika na obshcheslavyanskom fone: semantiko-motivatsionnaya rekonstruktsiya [Russian vocabulary in the general Slavic context: semantic-motivational reconstruction]. Moscow, Russkiy Fond Sodeystviya Obrazovaniyu i Nauke Publ., 2014a, pp. 255–267. (In Russ.)
Berezovich E. L., Osipova K. V. «Chto edim, tak i zhist’ zhivem»: pustoy sup i nekrepkiy chay v zerkale yazyka [“We live as we eat”: thin soup and weak tea in linguistic aspect]. Antropologicheskiy forum [Antropologicheskij Forum], 2014b, vol. 20, pp. 218–239. (In Russ.)
Berezovich E. L. «Pishchevaya» model’ v gidronimii Russkogo Severa: metafora i mif [“Food” model in hydronymy of the Russian North: metaphor and myth]. Ed. by Yu. I. Chaikina. Istoriya russkogo slova: onomastika i spetsial’naya leksika Severnoy Rusi [The history of the Russian word: onomastics and special vocabulary of Northern Russia]. Vologda, Vologda State Pedagogical University Publ., 2002, pp. 156–163. (In Russ.)
Krivoshchapova Yu. A. Russkaya entomologicheskaya leksika v etnolingvisticheskom osveshchenii. Diss. kand. filol. nauk. [Russian entomological vocabulary in the ethnolinguistic aspect. Cand. philol. sci. diss.] Ekaterinburg, 2007. 252 p. (In Russ.)
Leont’eva T. V. Modeli i sfery reprezentatsii sotsial’no-regulyativnoy semantiki v russkoy yazykovoy traditsii. Diss. dokt. filol. nauk. [Models and spheres of representation of socio-regulatory semantics in the Russian linguistic tradition. Dr. philol. sci. diss.]. Ekaterinburg, 2015. 427 p. (In Russ.)
Lutovinova I. S. Slovo o pishche russkoy [Speaking about Russian food]. St. Petersburg, Avalon Publ., Azbuka-klassika Publ., 2005. 288 p. (In Russ.)
