(untitled) (Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология, 2026)
В статье актуализирована необходимость теоретико-методологической постановки вопроса о связях между основными вехами становления художественного психологизма и доминировавшими в искусстве слова концепциями личности. Утверждается, что сознательный отказ от психологизма в разные эпохи служит важным маркером не только писательской индивидуальности, но и литературной «общности», при этом сам психологизм интересен в качестве инструмента изображения человека и постижения глубины его личности начиная с эпохи реализма, когда особенности индивидуальной психики воспринимаются писателями как дифференциальные на фоне устойчивых типологических черт, а в науке и критике на передний план выдвигается изучение чувств, эмоций, поступков героев (и шире – социальных типов) как результата определенных исторических и общественных процессов. Один из векторов методологического освещения указанной проблематики проиллюстрирован на примере научного и критического восприятия творчества Ф. М. Достоевского в отечественной традиции. Через оценки его исследователей зримо проявлялись изменения в отношении к художественному психологизму, обусловленные доминированием разных концепций личности, обусловленных как социально-политически, так и мировоззренчески. Тем самым обосновывается, что учет связей между художественным психологизмом и господствующей либо маргинальной в ту или иную эпоху концепцией личности может способствовать уточнению алгоритмов анализа поэтики текста, наиболее адекватных конкретному историко-литературному материалу, а не отвлеченных от него. Данное положение согласуется с аксиомой «предельной осмысленности литературного текста» (В. И. Тюпа), предполагает обнаружение в основе его эстетической упорядоченности некоторой «модели личностного присутствия» («я-в-мире») и не противоречит комплексному взгляду на психологизм, который не поддается универсальному методу изучения и нуждается в координирующем подходе.