(untitled) (Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология, 2024)
Цель статьи – рассмотреть особенности трагедийного конфликта и характер построения дискурсивно-риторической структуры первой пьесы Ротру на исторический сюжет «Кризанта», определив ее место в становлении французской классицистической трагедии. Главной проблемой выступает выявление парадигмы драматургического мышления классицизма, под которой понимается принцип выстраивания в трагедии конфликтной картины исторического мира. В качестве ведущего используется структурно-семиотический подход: прослеживается функционирование знаково-смысловой системы, где организующая роль принадлежит абсолютному смыслу – Власти (связанной с фигурой правителя, образом государства, политическим интересом, законами, официально-ролевой заданностью поведения и т. д.). Несмотря на архаические черты, связанные в первую очередь с пониманием трагического как ужасного, кровавого (насилие, череда самоубийств), Ротру через обращение к исторической теме и актуализации противоречия между разумной системой общего и индивидуальным произволом выходит к политической проблематике, открывая тем самым путь театру Корнеля. Ротру одним из первых среди пишущих для театра авторов первой половины XVII в. обнаруживает продуктивность драматизации проблемы власти за счет семантически активизируемого образа Рима как образца идеальной государственности и включенной в этот порядок и осмысляющей себя относительно него личности, а также делает проблему «римского» двигателем драматического высказывания. Вызванное страстью преступление и расплата за него дискурсивно-риторически разворачиваются как подрыв и последующая реставрация разумно оправданного порядка. Однако этот найденный новый принцип трагедийной конфликтности Ротру не смог распространить на всё действие пьесы: фигура царя Коринфа Антиоха (IV и V акт) выпадает из историко-политического контекста, открыто противоречит героической семантике первых трех актов, так что финал утверждает торжество насилия, жестокости и произвола. Ротру возвращается к заданной влиянием эстетики театра XVI в. индивидуальной трагедии страстей, которая закрепляет за каждым роль жертвы или палача. Всё это свидетельствует о невозможности для Ротру без влияния Корнеля создания политической трагедии.