(untitled) (Вестник Пермского университета. История = Perm University Herald. History ISSN 2219-3111, 2022)
В настоящей работе проанализирована роль трактора как визуального символа в советской культуре эпохи индустриализации, ряд конкретных примеров подобного символического функционирования рассмотрен на материалах живописи, фотографии, графики, а также текстуальных нарративов и стратегий презентации материальных объектов. Показано, что первоначально визуальным символом перестройки советской деревни служил колесный трактор «фордзон» – как импортный, так и выпускавшийся малыми партиями в Ленинграде. Старт индустриализации и пуск крупных конвейерных производств в Сталинграде и Харькове привел к изменениям в символической системе: на ведущие роли в публичной сфере вышел колесный СХТЗ-15/30 («интернационал»), производившийся новыми предприятиями. Однако с середины 1930-х гг. роль доминирующего символа перешла к гусеничному трактору, что соответствовало тренду развития советского хозяйства данного периода. В визуальной образности начали доминировать тяжелые гусеничные тракторы «Сталинец» Челябинского тракторного завода, сочетавшие эффектный облик, высокую технологическую репутацию предприятия, удачный выбор названия и новаторские дизайнерские решения по окраске. Рассмотрены важнейшие вехи закрепления челябинского трактора в визуальной культуре СССР второй половины 1930-х гг. Изучена своеобразная конкуренция образов гусеничных тракторов в советской публичной сфере, развернувшаяся в конце 1930-х гг., когда Сталинградский и Харьковский тракторные заводы начали массово выпускать гусеничные тракторы СХТЗ-НАТИ. Данный феномен проанализирован на примерах оформления Всесоюзной сельскохозяйственной выставки (ВСХВ) и Московского метрополитена. Сделан вывод о двойном характере символизма гусеничных тракторов, выступавших не только обобщающими символами декларировавшихся успехов СССР в сфере механизации сельского хозяйства, но и манифестациями индустриальной идентичности конкретных предприятий.